Дом с престарелыми: есть ли жизнь после пенсии?

Дом с престарелыми: есть ли жизнь после пенсии?

15 октября 2018, 18:20
Общество
Photo: ИА «Город55»
«Планируйте, когда до нашего возраста доживете», - шутят местные. А шутка ли? Есть много разных предрассудков насчет домов для престарелых и инвалидов. Но в ситуации, когда нужен постоянный уход, могут оказаться ваши близкие и вы сами. ИА «Город55» исследовало интернаты, существующие в Омске.

История первая. Бетонная стена по всему периметру навевает мысли определенного сорта.

Периодически в ней встречаются дыры, те, что побольше, – закрыты металлическими листами. Вход и выход – через КПП, где сидит пара охранников. О том, что должен прийти журналист, они оказались не в курсе, но спокойно пропустили к директору, с которым назначена встреча, предварительно проверив паспорт.

К директору – в корпус с левой стороны. С правой – потрепанного вида трехэтажка, которую с улицы можно принять за обычный дом. У подъезда (все они выходят на внутреннюю территорию интерната) сидит компания: пожилые мужчины, старушка и кошка. Игнор таблички «Курение запрещено» объясняют подслеповатостью.

- Журналист? Пока писать не надо, нежелательно бы, – говорит один из них.

- Почему? – спрашиваю.

- Ушей много посторонних. Вы можете зайти к нам в комнату?

- Сходи, поговори, ради Бога, - добавляет приятель. Лавка пустеет.

Заходим в комнату. Частично те самые мысли определенного сорта находят подтверждение: на столике – нагромождение разной еды, открытая банка кильки, кусочек хлеба, здесь же – ванные принадлежности, в углу склад одежды и покрывал с советским узором, такие же укрывают три кровати. На четвертой – только новый матрас, там никто не спит. На другом столике – телевизор типа «ящик», еще еда. Сам ремонт комнаты в целом неплохой.

- Присаживайтесь удобнее. Так. Скажу правду, - начал дедушка. - Вот сейчас нам многое не нравится. В связи с ремонтом нашего корпуса поселили сюда, сказали – временно. А ремонт все лето идет. Ни холодильника, ни раковины. Туалет один и женский, и мужской, и инвалиды здесь же. Захожу в туалет там бабушка делает что-то свое. Приятно оно мне или ей? Для персонала туалет не заходи. На кухню стакан помыть не заходи. Месяц мы здесь находимся. Ну, сделайте как-то по-другому. В основном нормальный дом. А на счет персонала: как говорят, одна шелудивая овца все стадо портит. Все вроде нормально, но одна начинает права качать. Даже санитарка тебя может и оскорбить, и послать. К старикам разве так можно?

Мало уважения. Ну, скажи ты спокойно, зачем орать? Оно, - и тут дед указывает на свое сердце, - и так изношено, а крикни – всё это отдается.

Не все, конечно, такие. Есть те, кто действительно старается помочь. А если глубже копать – нет здесь хорошего хозяина. Все пущено на самотек. Не нам судить, конечно, но мы видим. Я попал сначала в Крутинский дом-интернат. Там и озеро рядом, и отношение совсем другое.

- Ребята, мусор есть? – вдруг открыла дверь в комнату санитарка.

- Здравствуйте, - отвечаю на немое удивление женщины.

- Здравствуйте… Ой, какие счастливые, - находит слова та, глядя на проживающих, и все – и она, и старички – начинают улыбаться.

- Ларис, мы как всегда: мусора нет, все в порядке, - заверяют ее постояльцы.

- Мы живем здесь временно, переведут, когда сделают наше отделение. Но это еще неизвестно, когда будет. Беспорядок, - соглашается еще один пожилой мужчина после того, как санитарка вышла из комнаты.

- Ну, за неимением королевы… Знаете поговорку, да? Приходится жить, как живем, - подводит итог «докладчик».

Живут они в Нежинском геронтологическом центре на окраине Омска. С 1967 года здесь селят пенсионеров и инвалидов I и II групп, нуждающихся в постоянном постороннем уходе. На 3-й Ленинградской живут около 380 постояльцев в комнатах по 1-2 человек, есть корпус квартирного типа. На 5-й Марьяновской около 350 человек. Это тяжелые, в основном лежачие пациенты, и учреждение больше походит на больницу, не скрывают сотрудники. Интернат государственный. В регионе таких 15, в черте города – 4, включая специализированные.

442-й федеральный закон борется с иждивенчеством, и в государственные дома престарелых берут не всех.

Чтобы попасть, должна быть путевка. В окружные центры социального обслуживания подается пакет документов, проходится медкомиссия и решается вопрос «о нуждаемости». Среди критериев, к примеру, состояние здоровья, отсутствие жилья, родных, которые могли бы позаботиться о старике. Поскольку, согласно Семейному кодексу РФ, взрослые дети «обязаны содержать нетрудоспособных нуждающихся в помощи родителей и заботиться о них». В противном случае последние могут через суд взыскать алименты, если дети не докажут, что и родители о них не заботились.

- Временное пребывание возможно на срок до полугода. Например, если родственники уезжают в отпуск, а человеку нужен постоянный присмотр, или на период реабилитации после болезни, - рассказала директор интерната Яна Щербакова. – А в основном, конечно, приходят на пожизненное содержание. Кто пришел временно тоже обычно остается. Но человек может в любой момент написать заявление и уйти. Все проживающие с их согласия. Учреждение хоть и режимное, но они ходят гулять, в театры, в магазин через дорогу, в гости. При этом предупреждают, кто и где мы же за них отвечаем. Если психическое состояние ухудшается – перевод в специализированное учреждение.

По словам Щербаковой, среди проживающих есть те, кто пришел в пансионат осознано, хотят активностей, а не ждать дома в четырех стенах, когда с ними кто-то поговорит. Еще причина у детей появилась своя семья, не складываются отношения. Одни приходят сразу парами, другие находят пару здесь, едут в ЗАГС. В целом в последнее время контингент поступает все более уходовый, молодых пенсионеров все меньше. Также в государственные интернаты распределяют бездомных. В Омске существует центр социальной адаптации, где им оформляют документы, оценивают здоровье. Если человек нетрудоспособен и подходит по возрасту, он тоже может получить путевку в дом престарелых.

- Мы их не отделяем от других, они должны адаптироваться к социуму. Бездомными становятся по разным причинам: дом сгорел, трудная жизненная ситуация, - пояснила директор.

Есть люди интересные, неординарные. Есть, конечно, и иждивенцы, пьяницы, тунеядцы, не без этого.

Выпивать запрещаем. Но если гости приходят, родственники – ну как тут? Мы уже знаем, кто может позволить себе лишнего. Боремся с этим, вызываем полицию, выписывают им штрафы по 500 рублей за нарушение общественного порядка. Шкафчики проверяются только в плане уборки. В некоторых местах общего пользования есть видеонаблюдение.

Как уточнил замдиректора по социальным и медицинским вопросам Евгений Мезенцев, из 380 человек проблемы доставляют 10-12 проживающих, тогда как 5-6 лет назад было больше 50 человек. В договоре есть нюанс, если пациент неоднократно нарушает порядок, контракт можно расторгнуть. На случай, если кто-то ужиться не может, создана комиссия по расселению. Также есть культурно-бытовая комиссия, старосты в каждом отделении.

Штат интерната насчитывает около 300 человек. Случаются и проверки, выговоры, увольнения. Хорошо укомплектован медблок: санитарки, терапевты, стоматолог, невролог, психиатр, окулист, рентгенолог, лаборанты, УЗИ-сты. Приема постояльцы ждут в коридоре, где рядками стоят стулья. Но работники заверяют – очередей, как в поликлинике, нет. По словам главы учреждения,

за счет регулярной профилактики и медпомощи постояльцы интерната в среднем живут на 4 года дольше остального населения.

В экстренных случаях, как и все, вызывают скорую. Также в интернате есть собственные парикмахерская, прачечная, баня, столовая на 110 мест, пекарня.

Стоит такой дом для стариков – по 684 рубля в день, включая 4-разовое питание, уход и медпомощь по ОМС. Или 75% среднедушевого дохода, куда входит не только пенсия, но и все соцвыплаты и другие доходы. Остальные 25% интернату компенсирует бюджет, а деньги остаются пенсионерам на собственные нужды - лекарства, проезд. По словам одной пенсионерки, после оплаты у нее остается 3,4 тыс. рублей, у другой - 2,5 тыс. «На самое основное хватает. Умудряемся. Конечно, на все, что хочешь, нет», - пояснила она.

- Судьба загнала сюда, - начала Надежда Васильевна. Она занимается в мастерской, полной сшитых постояльцами игрушек и огромных цветов из гофрированной бумаги, которые сегодня часто можно встретить в оформлении фотозон. - Из Киргизии убегала, когда союз разваливался. В городе негде было жить, сюда попала. А теперь думаю: не было бы счастья, да несчастье помогло. Дети зовут к себе, но я не хочу. Они меня в Омске оставили, а сами разъехались. Каждый год то на три, то на четыре месяца к ним езжу. А здесь, понимаете, свой круг, свои занятия. В комнате живу одна, ухожу сюда [в мастерскую] и работаю, оставляю соседей со своими бедами.

Когда говорю, что живу в интернате, и меня жалеют – да мне завидовать надо! Столько свободного времени, концерты, подруг найдешь,

- довольно описала впечатления Надежда Васильевна. - Я вам, знаете, могу подарить вот этого, - и сняла с полки плюшевого медведя. - Я такого еще сошью, материалы есть.

Начмед Евгений Мезенцев рассказал, что на протяжении последних полутора лет очереди в дома престарелых общего типа нет: появились частные дома, понемногу начала работать программа приемной семьи пожилых людей. При этом, по его мнению, частные дома забирают в основном молодых пенсионеров, а те, кто более уходовый, остаются на попечении государственных, поскольку они имеют широкий медблок.

- Это мои родители и дети, - делится Светлана Степановна, «прибежавшая» за порцией таблеток. - Буду здесь пока. Лечат, кормят хорошо, дают одежду всякую, а поговорить всегда есть с кем. И в театр меня возят. Была в музкомедии, все руководство Омска - и меня с ними посадили. Концерт смотрели к 100-летию комсомола.

Дали визитку. Говорят, будут какие вопросы, сразу обращайтесь, - похвасталась пенсионерка. Чья визитка – для нее оказалось не так важно: - А там где-то лежит, не знаю чья.

Здесь даже для кошек сделали свой домик на теплотрассе. Формально держать животных нельзя, но выгнать мурчащих рука не поднялась. Вместо этого за ними тоже ухаживают, подкармливают, стерилизуют. К собакам это не относится.

- Так что планируйте, когда до нашего возраста доживете, - шутит Людмила Анатольевна. - Нам здесь некогда скучать. Скучают только те, кто лежат на боку и ворчат. Мы часто выезжаем, никто не держит, порядок не нарушаем. Если человек хочет жить, он и здесь живет, если нет, он и дома не живет. А здесь намного интереснее, чем дома. И знаете, вот приходят сюда с улицы, говорят: ой, как им тут хорошо. Немного пожили и начинается - пальцы веером. А на улице в канализации лучше? У нас свободы здесь, сколько хочешь, никто не притесняет.

После такой идиллической картины нельзя было не вернуться в потрепанную трехэтажку, увиденную в самом начале пути. Предлагаю осмотреть начмеду. На лавочке у подъезда сидит та же кошка, постояльцы другие. В коридорах старого корпуса тяжело разминуться, тем не менее удается осмотреть помещение для персонала, где разбирает лекарства санитарка, санузлы, где сложно найти плюсы. Внезапно в открытое окно запрыгивает еще один кот и, мяукнув, устраивается на комоде. Его-то точно все устраивает.

- Проходите-проходите, - окликнула женщина, увидев, что в их четырехместную комнату заглядывают.

- Здесь переселенцы, пока идет ремонт. Ждут счастья. Надеемся, что еще недельки две максимум. Пока вот в таких немножко условиях. Строители нам обещали уже на днях, повлиять не можем, - без предваряющих вопросов рассказал начмед.

- Нормально. Лишь бы до Нового года.

- Всего вам здесь хватает? – уточняю у женщин.

- Воды не хватает, - сразу заявила одна. - Посуду помыть не могу, таскать туда-сюда, - а следом добавила: - Все хорошо у нас, не на улице же. Люди хуже живут. Не померли же, и мы не помрем. Холодильник есть, телевизор есть.

В обозримом будущем в этом корпусе предполагается общий ремонт после расселения.

- Постояльцы расселены на время ремонта, уплотнились немного – где-то койку дополнительно поставили. Все с согласия, - прокомментировала директор интерната. - Люди рады, что ремонт делается. Прежде чем расселить, предупредили, что месяц надо потерпеть. Нельзя ждать, чтобы все рушилось. А недовольные будут всегда. В конце месяц завершаем ремонт, увидят, как стало.

История вторая. Левый берег как обычно грязноватый и неуютный. Среди многоэтажек и киосков, натыканных через каждый метр, нужно найти «Уютный дом».

Первым на себя обращает внимание черный металлический забор, за которым видно, как одна пожилая дама помогает спуститься другой еще более пожилой даме. Решетка оказывается открыта, дверь тоже, внутри – тишина и спокойствие. Улыбчивая бабушка без куртки бодро проскакивает наружу, успев поздороваться. О приходе никого не предупреждали, приглашают на второй этаж познакомиться с руководством, попросив надеть бахилы.

Здание довольно вместительное, поверх напольной плитки уложены ковры, в коридоре видны кресла-каталки, беговая дорожка. Позже окажется, что она действующая. Время предобеденное, постояльцы выходят из комнат, некоторые тоже здороваются. По словам директора Татьяны Шароновой, у основателя пансионата возникла идея создать для таких людей дом после того, как ее дяде потребовался посторонний уход.

- Создать такое учреждение сложно и в финансовом плане - дорогая аренда, которую надо платить, а первые проживающие появляются не сразу, и в моральном - контингент специфический в силу возраста.

Живя у нас, они начинают оттаивать. Хорошее отношение всегда помогает. Если сам морально не устойчив, здесь тебе делать нечего. Приходилось и увольнять, если беседы не помогали, - рассказывает глава интерната. - Потребность у общества есть в таких заведениях. Почти за 4 года у нас практически не уходят люди. Если уходят, то либо создали пару, либо отошли в мир иной.

Из 38 мест сейчас свободно одно в филиале в районе Солнечного поселка, пять из 52 не заняты на левобережье. На открытие второго пансионата подвиг спрос, но от этого предприниматели «еще ни рубля не получили». По словам директора, прибыль рассчитывали получать через 2 года, но так как открывали второй пансионат, «работали только в минус».

Интернат считается государственно-частным. Такие дома престарелых значительно меньше по размеру. Как уже говорилось, в них нет своего врачебного обслуживания и пищеблока - на это нужна отдельная лицензия. Но их больше по количеству. При поддержке регионального Минтруда в области работают 13 пансионатов, включая сети. Еще два интерната планируется открыть до конца этого года. За счет госсубсидии «Уютный дом» существуют по тому же принципу - 75%/25%. Проживание и соцуслуги на коммерческой основе стоят 1 тыс. рублей в сутки.

Шаронова не согласна с мнением, что дети бросают стариков. По ее словам, их постоянно навещают близкие, ходят с ними гулять и забирают домой на выходные или праздники. В этом случае пишут заявление, а чтобы выйти в магазин или погулять за ограду – постояльцам нужно предупредить администратора у выхода. Их в филиале два, еще четыре санитарки. Они в среднем получают по 12 тыс. рублей. Своего врача нет, интернат прикреплен к участковой поликлинике, есть медсестра на неполной ставке, которая следит за динамикой заболеваний постояльцев. Из досуга проживающих – вышивка, вязание, ТВ-плазмы, небольшой книжный шкаф, домино, карты на интерес. На праздники приглашают артистов, дарят подарки. Средний возраст постояльцев – около 80 лет.

- Есть те, кто не сильно ладит между собой, есть, например, две бабушки, которые то целуются, то ругаются, но скандалов нет.

Конечно, не без строгости, но это в хорошем смысле. Как с детьми. Был человек, который регулярно приходил с алкогольным запахом. Два раза сделали замечание, на третий – отказали в договоре.

У нас алкоголь не допустим. Только на Новый год детское шампанское. От одиночества люди умирают, а тут они говорят на понятном друг другу языке. Есть любимчики, есть уважение - как в жизни, - призналась директор. - Бабушка жила с родственниками, у нее там своя комната была, а, говорит, ей там ни разу доброго утра не сказали. Им даже поругаться дома не с кем: дети на работе, внуки в кружках или гаджетах. Это неправильно, но так уж сложилось. А пришла одна женщина, говорит: «Хочу сдать свою маму». Я, конечно, не имела права, но замечание сделала.

Тем временем проживающие стали стягиваться к столовым на каждом этаже. Кто сам, кто с провожатым, кто на кресле-каталке. Неожиданно, пересаживаясь с последнего, бабушка упала. Сразу подбежали двое в форме. Не поранилась. Питание привозят из соседней столовой, сервируют на кухне. В дуршлаге на одном из столов уральские ранетки – проживающие угостили санитарок. В целом обед проходит под разговоры телевизора и редкие реплики людей.

- Нормально кушается, после обеда - спать, - со смехом делится планами на ближайшее будущее 72-летний дедушка.

- Сидите-сидите, могу поделиться, я не жадная, - реагирует на занятое место его компаньонка.

После пригласил зайти в двухместную комнату 56-летний мужчина. Он здесь после инсульта: «Жена упала еще, операцию будут делать. Ну, как она за мной будет ухаживать? Сын взрослый, работа, бизнес. Приходят со снохой, созваниваемся, - делится мужчина и машинально тянется под подушку – там он по старинке прячет телефон. - По сравнению с МСЧ-4 здесь сказка. Я работал там когда-то, там страшно. Здесь пока все хорошо», - и тут он расплакался.

Мимо один постоялец ведет другую проживающую на прогулку – женщина практически не видит. Помогают друг другу. Снова на улицу выбегает бабушка без куртки:

- Я маленько погуляю.

- Только ненадолго! Закаляется, видите ли, - шутит ей вслед администратор, отмечает в журнале. - В интернате я недавно, а в сфере – очень давно.

Раньше работала в соццентре с бездомными и освободившимися из мест лишения свободы. Здесь совсем другое. Это второй дом для них. Стараешься, чтобы тепло было, уютно.

Из нижней столовой послышались пугающие стоны, но никакого переполоха не наметилось. Так пожилой мужчина зевает, пояснила Шаронова. И правда – мужчина продолжил смотреть ТВ. Вообще же, у особо тяжелых есть специальные кнопки вызова. Лекарства покупают родные по рецептам, выписанным участковым врачом или после скорой. Каждый ящичек – чья-то фамилия. Также следят за тем, что хранится в тумбочках постояльцев – чтобы ничего из еды не испортилось.

- Меня сюда привели. Заболел головным мозгом, сотрясение. Наверное, решили, что здесь лучше. Но я, конечно, против был. Смогу уйти, когда документы верну. Вроде на 10 дней сюда. Скорее бы уехать к себе в Шербакуль. Тут нормально в общем, кормят нормально, постель чистенькая, в душ пошел помыться. Но человек должен быть на родине, - поделился не слишком довольный заключением 64-летний мужчина. - Я б нашел там работу. Там моя квартира, может, мамина квартира еще стоит. Там внуки должны быть, если не уехали. А сноха эта... Я внуков возьму, она уже бежит, по жопе хлопает. А я всего-то вышел рощу показать, где детство провел.

Меня согласия не спросили, сперва не подумал, что сюда, посадили и привезли. Здесь многим можно работать еще. Если в карты играют, «шохи» лепят, значит, ум еще есть.

Во дворе интерната есть лавочки, здесь любят гулять и ЗОЖ-ники, и курильщики - против этой привычки администрация заведения не стала восставать.

- Девочки [работницы] очень хорошие, внимательные. А неурядицы есть везде, - высказалась постоялица, попросившая ее не называть: женщина не сказала близким, где находится. - Люди пожилые: кому-то жарко, кому-то громко. Ну, а так вы вами прекрасно понимаете - это не дом. Это вынужденно. Я вот по состоянию здоровья не могу дома одна находиться. У меня и квартира есть. Год сама жила, но это непросто.

А здесь какие заботы?

Накормят, помоют. Пожилым людям, может, и хорошо здесь, а еще не старая совсем, мне немного тяжелее. Тем более привыкла одна жить, а тут соседка. Ладно, хоть не трое. Раньше в эти дома было не попасть, сейчас хорошо.

История третья. В особняк в Порт-Артуре просто так не зайдешь и не выйдешь.

И дело даже не только в чужой собственности. Интернат «Академия долголетия» полностью частный, в омском Минтруда о нем не слышали. Это двухэтажный кирпичный особняк за глухими металлическими воротами, закрытыми на магнитный ключ. Он стоит среди частного сектора по улице Воровского, рядом, кстати, отделение Нежинского интерната. У входа в «Академию» – микроавтобус с табличкой «Похоронное бюро». Хорошо оформленный сайт с солнечными картинками отличается от картины реальной. Однако по контактному телефону отвечает любезный мужской голос, благодаря которому удается войти.

Внутри все выглядит приятнее, но управляющая Светлана Кляйн сразу предупредила, что даст поговорить только с некоторыми постояльцами, осмотр будет недолгим и никаких снимков. Впрочем, фотографии бы все равно не смогли передать специфический запах - дело в том, что здесь живут старики с энцефалопатией. Из-за болезни у пациентов нарушается память и внимание, они не могут сосредоточиться, становятся безынициативными. Медики отмечают, что большую часть времени больные находятся в подавленном настроении и отличаются депрессивностью.

- Наш пансионат существует два с половой года. У нас хорошие отзывы, - делится управляющая в высоком цоколе, где организован кабинет. На столе лежат бумаги, лекарства, статоскоп. - На втором этаже функциональные кровати, специально оборудованные для лежачих больных, например, после перелома шейки бедра, инсульта. Пролежней нет, стараемся, чтобы не было. Ходячие - на первом этаже. Они более свободно ходят во двор, но не за ограду. Ни в магазин, никуда – у нас все недееспособные.

Она рассказала, что при этом посещения для родных свободные с утра до вечера, они «приезжают бесконечно». «Я всем говорю, не надо мне звонить, предупреждать, а то еще подумают, что я ее, старушку, намою - и все хорошо», - отметила Светлана Кляйн.

Как и в ранее виденных интернатах, сюда обычно привозят стариков насовсем. Из примерно 30 мест заняты 20. В основном постояльцам по 84-94 года. И среди таких образовываются пары – их на счету интерната две. Условным молодожёнам выделяли отдельную комнату. Проживание здесь с уходом и питанием стоит 800 рублей, если пациент совсем тяжелый - 1000.

Утром и вечером санитарки, которых здесь 7 человек, меряют им давление и сахар, наблюдают в течение дня. Раз в неделю приходит терапевт, при необходимости вызывают психиатра, если что-то экстренное – скорую. Также заходит парикмахер, трижды в неделю - аниматор. «На первом этаже собираем ходячих, и она с ними песни поет, романсы любят. На втором этаже она больше работает как психолог благодаря курсам», - пояснила управляющая.

- Этот бизнес самый тяжелый. Чтобы его открыть, надо такое испытать.

Конкуренция, конечно, есть. Только в городе 12 интернатов. Но люди идут туда, кого знают. Новые пансионаты открываются и закрываются, потому что их никто не знает, а постояльцев-то набрать надо, и хоть ты какую золотую рекламу дай. Люди привозят, потому что сами не справляются с уходом, чтобы препараты давались вовремя и подконтрольно. Каждый поступающий уже со своим назначением либо от участкового врача, либо из больницы. Лекарства покупают родные.

Следит за деятельностью частного интерната Роспотребнадзор, МЧС. В целом в доме относительно просторно, светло и чисто. На первом этаже маленькая столовая, где раздают привозное питание, гармонь, телевизоров намеренно нет. На втором - запах не чувствуется, на стенах развешаны несколько небольших плазм, много цветов, в проходе коридора сушилка с бельем. Повсюду бегает Моська - собака некоей комнатной породы. А кошки – плохо пахнут, считают в интернате.

Говорить с постояльцами непросто.

- Здравствуйте, очень приятно, - тяжело произносит Оля, улыбается. - У меня мамочка начинает вот эти вот. Хорошо, мне нравится здесь очень. Я родилась в таком вот, прогулок хватает. Мне мамочка говорила: «Оля, ты смотри, чтобы только не очень много давала».

На самом деле Оля - единственный недепрессивный, а бодрый и веселый постоялец, который встретился.

По словам управляющей, все еще отдыхают, утро. Мужчины смотрят в своей комнате совсем маленький «ящик». Там, говорит Кляйн, действующий адвокат, здесь же клиентов принимает. Также встречается молчаливый пожилой мужчина, вышедший побродить по коридорам, под конец появляется и старушка. Поначалу та тоже молчала, «здравствуйте» она или не услышала, или не поняла.

- Ко мне никто не приходит из детей, - только и сказала она и сразу расплакалась.

- Не надо, нам потом столько успокаивать их. Они все тяжело больные, что с них взять. С ними бесполезно разговаривать, - спокойно и тихо пояснила санитарка. - Кто ни придет, она ко всем - позвоните сыну моему. У нас есть дедушка, он ночью «на рыбалку ходит». Больше никуда такие не выходят.

На этом визит закончился. Микроавтобус был по назначению. Вот какие бабушкины сказки можно найти в домах престарелых. Душу греет подаренный плюшевый мишка.

Источник: ИА «Город55»

Found a typo in the text? Select it and press ctrl + enter